Новая надежда

 

С Путиным произошла очень тяжелая эволюция. Человек, которым он был 18 лет назад, был заинтересован в экономическом росте и нацелен на нормальные взаимоотношения с соседями. Сейчас на наших глазах, за последние 8–10 лет, произошли глубокие ментальные мировоззренческие изменения на почве консервативной, имперской и – главное – православной почве. Если это происходит с частным человеком – это горе для его семьи, друзей. Если это происходит с руководителем большого государства с ядерным оружием – это проблема для десятков миллионов этого и соседних государств.

Концепция так называемого русского мира или русского православного мира… Если бы об этом говорили в конце ХIV века, бывает такое, но в начале ХХІ века… Это выглядит довольно странно, если человек едет в монастырь и просит благословения на совершение агрессии против Украины, осуществляет там моления… Судя по всему, это не публичная демонстрация, это на самом деле то, что усугубляет нашу и вашу участь.

Андрей Илларионов

 

Много философского смысла и исторической иронии: что миру угрожает гибель не просто от безумца, а еще и во имя Христа…

Это ничего не говорит, не устаю повторять, ни о Христе, ни о христианстве, ни о православии. По крайней мере, это далеко не случай связки “Ницше / нацизм”, тоже далеко не бесспорной.

Это говорит о способности человека мыслить. О различии между человеками говорящими и думающими (чувствующими, рефлексирующими и т.д.).

Первым нужна какая-то рационализация действий, какая угодно. Знамя определенного цвета, под которым можно убивать / развязывать войны / репрессировать и т.д. Разновидность национализма, в сущности; было бы то же самое, если бы на месте Христа был Маркс или Будда. Религиозные конгрегации / институты часто не лучше: вечная война “нас” / против “не нас”.

Главное печальное открытие: что спорить бесполезно. Слова не имеют значения, это шум.

И что это вовсе не безумие + виолончель, как казалось, это открытая война.



Что тут можно сделать?

(а) Перестать надеяться. Само собой, добрые люди, политики, элиты и проч. — можно забыть. См. историю Германии 30-х. Кто-то прозрел в 45-м, кто-то в конце 70-х (когда произошел перелом в отношении к Гитлеру среди немцев, согласно опросам, — я читал статью об этом, когда у меня еще не было evernote, и потому не могу дать ссылку: но было бы странно, теперь мы понимаем, если б было иначе).
(б) Не замыкаться на лидерах, потому что это вариация (а).
(в) Нас не меньше 10-15 процентов, это много. Это возможность качественного изменения.
(г) Безумие […] уже более или менее очевидно для всех. Я имею в виду простых людей — что нет предпосылок, что вокруг не враги, что зомбоящик врет. Сохранять надежду имеет смысл. 🙂
(д) Что-то делать, пока мы что-то делать в силах.

У оптимистов то преимущество перед пессимистами, что они получают всё то же самое, но при этом сохраняя хорошее настроение :). Хотя, конечно, разочарования у них сильнее.

И само по себе рассмотрение позитивных сценариев нередко эти сценарии создает. Когда таких сценариев много, они могут друг с другом сцепляться и производить — совершенно непредставимый из данной точки — эффект. Нет никакой мистики, но общий настрой что-то меняет.

Выхода нет, но его можно создать. По крайней мере, хочется в это верить.

 

См. также
Роман Супер: “Путин искренне убежден, что Россия окружена врагами”
Павел Чиков: “Контуры нового срока Путина”
Игорь Эйдман: “Православный джихад” у ворот

Filed under: posts, uncategorized Tagged: eastasia, hope, resistance, war